Прогнуть мир [СИ + иллюстрации] - Михаил Востриков

два часа я закончил свой рассказ. Родные долго молчали, переваривая сказанное. Потом мой дед Сим подбросил в костёр сухую ветку. Пламя взметнулось и тут же опало. Мама Ани молча поправила головной платок. Отец Мих смотрел на меня так, будто видел впервые.

Навни

Первым заговорил мой дед Сим:

— Россия, СССР, профессор Архипов, упыри, демоны, змеи, Атлантида, Первостоятель, Догляды, Иншие, КГБ, литературный журнал, пятая жизнь… Я ничего не перепутал?

Я утвердительно кивнул: всё верно, так всё и было.

— Знаешь, Экола, — продолжил дед Сим. — Если бы я своими глазами не видел сегодня, как ты две с половиной тонны таскал, никогда бы не подумал, что это не просто подростковые фантазии. Скажи, ты в Мане часом не заходил в какую-нибудь навню? Может оттуда эта сила как-то прицепилась, из морока?

Я знал, что такое «навня». Это такое полулегальное развлекательное заведение, где наторелый маг-лекарь с помощью лечебной магии и отваров из секретных дурман-трав, наводил на клиента абсолютно реалистичный морок на любой сюжет, только плати. Например, за четвертачок — плотские утехи с красивой бевой на полчаса. И так до бесконечности! Хочешь стать великим князем, приобрести сверхспособности, силу «платинового» мага и совершить подвиги святого Гула-Воина — пожалуйста, заплати за койко-место, работу мага и совершай сколько хочешь. Вернее, на сколько денег хватит.

Для тех, кто и сам не знал, чего хотел, существовали списки стандартных мороков. Детей до 16 лет в навнях не обслуживали. За это мага-лекаря могли запросто упрятать в цапцюх или даже развоплотить.

Теоретически, морок мог быть наведён и на год-два, а то и больше. Но обычно ограничивались несколькими часами. Человеку нужно есть, пить, ходить в туалет, а морок — это только для видения — движущиеся цветные картинки, иногда запахи, а не реальная жизнь. Вынуть из морока силу или мешок золота, чтобы продать его на рынке, невозможно. Или это уже стало как-то возможно? Вот что имел ввиду мой дед Сим.

Одна такая навня с вывеской «Сладкая мгла», располагалась рядом с вихарой Алхимозы, через квартал, и рассказывали, что некоторые ученики старших классов её даже посещали. Но без подробностей. Никто ничего толком не знал. Ведь за такое могли отчислить.

Я покачал головой — нет!

— А может, ты сам что-нибудь случайно наалхимичил? Или кто-то тебе помог? — спросил мой старший брат Эжен.

Я опять покачал головой — нет!

О природе силы

— Если это не морок и не алхимия, значит, только одно объяснение: сила пришла извне, — сказал мой дед Сим. — Она либо даётся, либо берётся, либо… её приносят с собой.

И тогда я предъявил родным свои решающие аргументы. Сначала я оттянул ворот свитера и показал золотой змеиный подвес-свисточек на шее.

— Что это? — спросила мама Ани. — Тот самый подвес-свисточек, который тебе подарила змея? Какой красивый!

Затем я поддернул рукав свитера на левой руке и продемонстрировал пустое запястье, после чего достал из кармана и положил на ладонь расстёгнутый (!) медный браслет с большой буквой М посередине — маг. Металл был тёплым, будто внутри его всё ещё тлел костёр.

Тишина стала оглушительной. Дед Сим протянул руку и коснулся буквы М кончиком пальца, проверяя, настоящая ли она.

— Какой тёплый… почти горячий, — удивлённо сказал дед Сим. — Он не должен быть тёплым. Если только…

Он не договорил и посмотрел на моего отца Миха. Тот кивнул.

— Если только он не заряжён другой силой, — закончил мой отец Мих. — Я читал о таком в старых книгах.

Да! — подтвердил дед Сим. — В древности были маги, которые могли «зарядить» предмет не своей, а чужой, заимствованной силой. Но такое было строго запрещено и все, кто это мог делать, давно развоплощены. Или…

— … она пришла из другого мира, — закончил я, — в котором есть вулканы — источники такой силы.

Костёр весело трещал. Мама Ани молча обняла меня за плечи и прижала к себе. На секунду замерла. Она плакала, но беззвучно, прижимаясь к моему виску щекой, мокрой от слёз. Я чувствовал, как она дрожит.

— Мам, не плачь, — пробормотал я. — Всё хорошо. Я же вернулся.

— Я не плачу, — сказала она и отвернулась, вытирая лицо краем платка. — Это… от дыма. Глаза слезятся.

Мой старший брат Эжен, который до этого молчал, резко встал с бревна, подошёл ко мне и, не говоря ни слова, сжал мне плечо. Потом так же молча сел на место. Я слышал его мысли:

«Экола — профессор из другого мира. Вулканы… Он прожил четыре жизни и таскает две с половиной тонны одной левой. Это… это…»

Дальше в мыслях Эжена шло искреннее восхищение с использованием выражения местной обсценной лекски.

Мир изменился

Мой отец Мих поднялся, отряхнул штаны и сказал деловым тоном:

— Значит так… Экола, ты здесь, ты живой, ты при силе, которая нам непонятна, но она есть. И это хорошо. А теперь скажи мне: мир, в который ты вернулся — он такой же, как был? Всё ли в нём так, как ты помнишь?

Я хотел было ответить «да, конечно», но что-то остановило меня. Я посмотрел на сад, на дом, на забор с цветочными лианами, на дорогу за калиткой. Всё было знакомым. Всё было на своих местах. И всё же… Забор был охряной, я точно это помнил, а сейчас он тёмно-зелёный.

— Нет, — сказал я после паузы. — Не совсем. Какое-то смещение. Будто картинка сдвинулась на один квант. Всё то же, но не совсем.

Да, именно так — «сдвинулась на один квант». Мир, в который я вернулся, не прогнулся под меня полностью. Он не замер в моё отсутствие в нём. Он изменился.

— Ну что ж, — сказал дед Сим, обретя привычную невозмутимость. — Значит, так. Сначала — ужин. А потом ты, Экола, сядешь и напишешь всё, что знаешь о будущем нашего мира. Каждую мелочь. И мы вместе подумаем, что с этим делать. Идёт?

— Идёт! — обрадованно сказал я.

— Мы род и со всем будем разбираться вместе. Но сначала — запиши. Каждую мелочь. В слегка сдвинутом мире любая мелочь может быть важна.

Я кивнул, согласен, и достал из пространственного кармана номера журнала «Новосибирские Огни». Со стороны это выглядело так, будто они из ниоткуда появились у меня в руках.

— Во-о-от! Здесь я всё написал. На пять лет от сегодня,